В преддверии 9 мая я неожиданно осознала, что не могу более себя не любить, разрыдалась не своими слезами, а слезами тех, кто выжил, тех, чье сияние, доблесть, страдание и ошибки несу сейчас в себе, в своей крови.... Они выжили, благодаря им, я сейчас есть! Они выживали, как могли, как подсказывало им их сердце, и они стремились к жизни, благодаря им, их мужеству, страданиям, усилиям, я здесь!

Я не могу более себя не любить ради Дедушки Кулжана, который прошел почти всю ВОВ, и оставил на этой войне свою левую руку. 

Я не могу более себя не любить ради Бабушки Улбике, которая с моей мамой и сыном  жили очень бедно, от копейки до копейки, и выживали тем, что она шила одежду, обувь и лечила младенцев (говорят, во мне ее дар и талант к созданию одежды). Еще она была акыном-импровизатором, и могла заткнуть за пояс любого мужчину-импровизатора. К ней стекалась вся  Малая Станица за советом. Из  12ти ее детей выжили только двое.

Я не могу более себя не любить ради Дедушки Несипбая, который работал сторожем и замерз в пургу, когда жена его была на сносях…Мои вечно мерзнущие ноги напоминают мне о нем....

Я не могу более себя не любить ради киргизской Прабабушки, матери Несипбая, которую выдали замуж насильно (тогда была мода на красивых киргизских девушек), и она так и прожила на чужбине, вдали от своей родни. Когда я чувствую себя «невидимкой», я думаю о ней…

Я не могу более себя не любить ради Балауша (мамы моего папы), она была очень простая и неграмотная, но любви в сердце много, думаю, папа от нее взял это сердечное тепло…

Я не могу более себя не любить ради Прадедушки Шалабая и Прабабушки Калампыр, которые были очень мудры, жили в любви…

Я не могу более себя не любить ради Дедушки-шамана-целителя, ради Бабушки, которая вставала с Калимой и ложилась с молитвой, ради далеких персидских родственников, и быть может, славянских корней (ведь я так люблю Москву), ради тех, кто погиб в братоубийственной войне, тех, кто голодал, умирал в нищете, войне, тех, кто сильно любил, проклинал материнский род, всех, кто терял детей, болел, страдал, винил себя, пил…Ради той девушки, Алтынкыз, которая была приемной дочерью Бабушке Улбике, девушки, которая беременной покончила с собой…

Я не могу более себя не любить ради мамы, ее имя Кенжетай, которая осталась сразу без матери, дома и любви брата. Ради мамы, которая живет с болью в сердце за сына…

Я не могу более себя не любить ради папы, его имя Жолдас, который был добр и  жил в чувстве вины и тоске по родным из Актюбинска.

Я не могу более себя не любить ради Вас всех, дорогой сияющий и страдающий мой Род!!!

Я не могу более себя не любить ради себя самой!!!

Как я могу продолжать себя не любить, если несу в себе это выстраданное кровью право любить себя и жизнь?

Выстрадано ли оно кровью или нет, это право у меня по рождению...